О блоге

Генический блог - для всех, желающих самостоятельно разместить свои стихи, рассказы, скетчи, интересные случаи из жизни. Для общения, для творчества и для самовыражения.

Мы рады видеть вас на страницах нашего журнала

Поиск
Реклама
Видео дня

Геническ. Курск в мутной воде политики. Глава из книги.

В предыдущей главе я вскользь упомянул о трагедии «Курска». А сейчас, когда пишу эти строки — в сентябре 2010 года, -мне попала в руки книга Бориса Кузнецова «Она утонула…» Издана ещё в 2005 году, но вот прочёл её только теперь. Кстати, название книги — это слова В.В.Путина, сказанные в ответ на соответствующий вопрос ему. Слова, мне кажется (и не только, наверное, мне), равнодушно-оскорбительные, как минимум, когда, пусть вскользь даже, говорится о подобной трагедии.

Перед этим была книга «Правда о «Курске» Генерального прокурора России Устинова. И, скорее всего, то была не правда — враньё! Я так и воспринял, так и полагал — и не только по этой книге: ещё с первых сообщений о том. Взять хотя бы то 14 августа — едва ли не двое суток прошло уже с момента аварии. Двое суток молчания!

Прочтя, не отрываясь, последнюю книгу, я ничуть не сомневался уже: где правда, где ложь. Ни тени сомнений больше не оставалось. Ложь «Правды о «Курске» высокого ранга чиновника, Генпрокурора Устинова, была направлена во спасение „престижа» таких же высоких, как он сам, — адмиралов.
Иное — Правда книги Бориса Кузнецова.

На последних страницах он пишет: „…В результате медлительности и бессистемности решений флотского начальства апрк «Курск» (у него так: апрк ¦- всё с маленькой буквы) был объявлен аварийным только в 23 часа 30 минут 12 августа — с опозданием на 9 часов. Обнаружен «Курск» лежащим на грунте через 31 час после взрыва. И это при том, что в непосредственной близости от него находились несколько десятков кораблей. Вывод следствия сух и беспощаден: должностные лица Северного флота и подчинённые им силы оказались неготовыми к оказанию помощи экипажу «Курска», не справились с задачами, которые возлагаются на силы поисково-спасательного отряда Северного флота в конкретной аварийной ситуации…»

В результате — адмиралы остались на месте; а если кто и передвинут — так на места не менее тёплые. А 118 моряков, из которых 23, в девятом, кормовом отсеке, могли бы быть спасены — по крайней мере, был шанс! — оказались разменной монетой в играх „по-крупному» адмиралов, да и президента России.
Впрочем, относительно президента Борис Кузнецов пишет: „Могу сказать, что Владимир Владимирович Путин, поклонником которого я не являюсь, в деле «Курска» вёл себя в высшей степени достойно. Думаю, что окончательное решение не привлекать к уголовной ответственности командиров Северного флота принимали Устинов, Савенков, Куроедов».

Как же так, достойно, Борис Аврамович, если на первых порах мы (россияне — какая, в принципе, разница) отказались от помощи, предложенной американцами и англичанами, если Владимир Владимирович до 16 августа сидел на отдыхе, или там не отдыхе, в Сочи…

Но это, пожалуй, единственный пункт, по которому не соглашаюсь я с автором книги.

Мне говорят порою друзья мои — зачем ты лезешь в политику?.. Да я не лезу в политику (от этого предостерегал ещё, меня и Соню, Леонид Михайлович, дед: грязная кухня!), она сама заползает в наши дома. И как тут останешься в стороне, равнодушным, когда убивают в Чечне или, с благословения Генеральных секретарей, убивали в Афганистане. Когда «Боинги» с пассажирами на борту, женщинами, детьми, стариками, по тупоумию религиозных маньяков, врезаются в башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Когда — а это уже будет потом -свершаются трагедии Беслана, Дубровки? Когда убивают Анну Политковскую, Гонгадзе, Черновола, Литвиненко. Последнего -не так давно, в Англии.

Меня упрекнул в своё время Толя Жук — давал читать ему, в рукописи, небольшую повесть свою о Чечне (она вошла потом в первую книгу дилогии), — что, мол, незачем было об этом писать: сам-то там не был!..

И что же, что не был? Но хроника, по минутам буквально (следил по радио за событиями, в меньшей степени — по телевидению), она, уверен, сослужит когда-нибудь службу. Мне — сослужила, и кому-нибудь — тоже, когда забудутся, всё забывается, эти события, как будто их не было, когда смогут и дальше врать безнаказанно властьпридержащие: испокон веку, мол, была на Кавказе, в России тишь да гладь, да божья благодать!.. Как сейчас вот, Ермоловых представляют освободителями и зайчиками, Колумбов — тоже первооткрывателями с нимбами вокруг головы и прочая, прочая.

Ан, заглянет кто-нибудь, пусть чисто случайно, в мою никчемную книжку — и задумается, и поднимет архивы… Нет, пусть там и не был, да правду писал-таки этот чудак: и кто ж мы такие, на самом-то деле!.. Может, и покаяться надо, и пыл поумерить имперский ?

И здесь, с «Курском», думаю, не обошлось и без имперского пыла, да сверхсекретности древней торпеды, и что, что скоростной, дальнобойной, да опасной по сути своей — от такой же примерно англичане навсегда отказались после гораздо меньшей, чем наша, аварии. Торпеду-то эту взяли на борт («Курск» такими ещё не стрелял), да специалистов к ней прихватить позабыли. Да и не было, кажется, поблизости таковых, как пишет о том Борис Кузнецов. Думали, обойдётся, авось, а оно-то не обошлось.

А то, что торпеда эта перекисно-водородная „виновата» изначально (в этом разумеюсь немного — специальность моя военная «БЧ-3», т. е. минно-торпедная часть), об этом двух мнений после подъёма лодки, как бы там ни пытались скрыть правду, чтоб обелить адмиралов, отцов-командиров, пекущихся о жизни матросов, двух мнений быть о том никак уж не может. Торпеда эта — отстрелить не успели, а может, чтоб в центральный пост о неполадках сообщить, и десятка секунд уже не было! — в торпедном аппарате рванула. Триста килограмм с лишним тротила! В первом, торпедном отсеке все сразу, конечно, погибли. Потом, через 135 секунд, второй взрыв — уже боезапас десяти торпед. А это — три-четыре тонны тротила!

Но не берусь я, зачем, с чужого здесь пересказывать — кто захочет, найдёт книжку Кузнецова, прочтёт, — скажу лишь о главном. О том, что те моряки в девятом отсеке, откуда лишь и можно было спастись, были живы не восемь часов, как представляет то безапелляционно Устинов (то есть — всё равно бы спасти не успели!), а двое суток, по меньшей мере. Двое суток! 14-го ещё стучали, подавали сигналы: спасите!

Это всё документально Кунецовым подтверждено: с кораблей акустики слышали — на магнитофонную ленту те сигналы записаны. Вот где промедление-то было смерти подобно.

Как подумаешь об этих людях (остальных, да будет земля им пухом, после второго взрыва уж не было!), что ждали помощи и надеялись — выручат! — как подумаешь, жуть берёт самого… И за что умирали?! За чужие — со звёздами большими — погоны? За престиж страны — которая, бросила их? По горячим следам искала на стороне виноватых: то американскую подводную лодку, то чуть ли не инопланетян. Как не доболтались ещё до „чеченского следа», на что в последние годы удобно было списывать и взорванные дома в Волгодонске, и всё что только лишь ни случается.
И как тут остаться в стороне и не принять беды этой к сердцу!

Адмирал Куроедов, Владимир Иванович, командующий Военно-морскими силами России, неплохой, говорит Кузнецов, человек — и на гитаре играет, и песни поёт… Да может, как раз бы вот этим ему, в самодеятельности, и заниматься-то было б сподручнее, а не флотом командовать?!

Я говорил, в той же первой книжке дилогии, что однажды, походя, ещё в Совгавани, встретиться мне с ним довелось. Не мне, впрочем, а нам, представителям города, когда митинговали мы, требуя вывода из бухты отслуживших и бывших там на отстое атомных лодок. Он, командир Базы военно-морской, контрадмирал тогда, принял нас и просьбу уважил — на четырёх подлодках этих в бухте Постовой (где фрегат «Паллада» затоплен), с дозиметрами, мы побывали; и показался он в тот раз нам и простым, и вроде покладистым человеком.

А может, на том посту, какой он сейчас занимал, нужны как раз непокладистые? Чтоб не подкладываться, скажем, под президента, чтоб на своём настоять, как бы ни было и что б там тебе самому ни грозило.

Путин, кстати, и непокладистый — а толку-то что для России?!

Россия, Россия… Полжизни там прожито, дети там, внуки… и как же может не саднить твоё сердце? Не откликаться на боль и беду.