О блоге

Генический блог - для всех, желающих самостоятельно разместить свои стихи, рассказы, скетчи, интересные случаи из жизни. Для общения, для творчества и для самовыражения.

Мы рады видеть вас на страницах нашего журнала

Поиск
Реклама
Видео дня

Геничане. Светлана Павлова.

К этому же времени, времени открытия Салона художественного, относится и знакомство моё со Светланой Ефимовной Павловой. Пусть отнёс её к этому кругу, но она выпадает из каких бы то ни было условных размежеваний людей, которые меня окружали. Общение было редким, эпизодическим — в Краеведческом музее, как правило, когда наезжала она сюда из Москвы, где жила постоянно.

Там, уйдя на пенсию, как и прежде, по роду работы своей, продолжала заниматься в архивах (к этому прибавился теперь интернет), а летом, бывало — тоже с неизменной своей работой и здесь, — появлялась в Геническе. Вернее даже — на Арабатской Стрелке, в Счастливцево, где прошли её детство и юность.

Историк-архивист по профессии, всю жизнь отдавшая любимому делу, в последние годы она вплотную занималась Геническом — историей его и, в частности, Крымской войной 1854 -1856 годов.

Что знали мы до неё о том — о времени первой обороны Севастополя? Имею в виду — о роли нашего города в той кампании. Практически — ничего. Она же, погрузившись в те пласты давно миновавшего, а прежде и в историю нашего города, всё более обогащала нас, геничан, и знаниями о том и другом, и гордостью, спасибо ей, за малое наше отечество!

Удивительно, как думается мне, сошлись на ней — для того, к чему, в конце концов, оказалась и призванной, — сразу три непременных условия. Первое — уроженка этих же мест; второе — профессиональный историк, посвятивший жизнь работе в архивах и чувствующий себя там, ну, скажем, как рыба в воде; и, третье — горячее сердце.

Впрочем — ещё и четвёртое, и может быть, главное: упорство и воля в достижении цели.

Кто мог бы подумать, глядя на неё, на эту невысокую, скорее миниатюрную женщину, в длинных платьях всегда и в неизменной белой не то шляпке, не то и вовсе детской панамке (я говорил, наезжала сюда, как правило, летом), что за этой внешностью, да и за мягкими манерами, интеллигентностью, тихим голосом, скрывается настоящий, не побоюсь я этого слова, боец? Ведь с каким упорством, и на последние деньги — пенсионер! -предпринимала она вояжи в раличные города и архивы, чтобы хоть что-нибудь, лишь только замаячило в отдалении, выудить там о том месте ли, времени, над чем, не отступаясь, корпела.

Мне незачем пересказывать её трудов, а теперь и вышедших книг — отсылаю желающих по этому адресу, — скажу только, что наш Геническ, как оказалось, сыграл отнюдь не последнюю роль в той Крымской кампании, а явившийся из забытья, стараниями Светланы Ефимовны, князь Михаил Борисович Лобанов-Ростовский, можно сказать, однокашник по Императорскому Московскому университету и современник Лермонтова, пополнил список достойных имён, связанных с нашим городом. Флигель-адъютант подполковник Лобанов-Ростовский, талантливый военачальник ко всем своим прочим достоинствам, возглавлял в то время оборону Геническа и Чонгарского моста, этих, как теперь нам известно доподлинно, стратегически важных объектов.

Мне кажется порою, пусть уж простит мне это Светлана Ефимовна, если ступаю за черту недозволенного, что она влюблена беззаветно в этого давно ушедшего человека — разве же не Любовь, не она ли разве, способна творить чудеса? И таким чудом я считаю гигантскую работу — во славу нашего города, да и не только ведь, — проделанную этой удивительной скромности женщиной.

Любое слово в книгах её — слово правды, далёкое от какого бы то ни было ложного пафоса или налёта фантазии, что никак недопустимо в истории. Чем порою грешат люди — на этом пути, — из лучших побуждений, быть может, выдавая желаемое за действительное и этим вредя только делу.

Не отсюда ли, войдя в раж, почувствовав вкус вседозволенности, и приходят „бессмертные» к неуёмному зуду, болезненному желанию переписывать историю под себя, как это делалось прежде и что приходится расхлёбывать после потомкам.

Идёт по улице, как раз навстречу мне, в своём длинном платье не по сезону, белой панамке, совершенно земная, Светлана Ефимовна Павлова, и мне хочется не только, как обычно, поздороваться с ней, а, как скажем, во времена Лобанова-Ростовского, и поцеловать её руку.

На этом завершаю и главу, и свой несколько раздавшийся „круг». Хотя жаль! Едва ли не каждую эту жизнь, поистине, можно было бы разворачивать в книжку. Да разве успеть ?..

Может быть, ещё отсутствие сестры в то время, о котором преимущественно здесь говорю — конце 2001 года, когда она ещё находилась в Германии, и поездки моей на Дальний Восток, то есть некий образовавшийся вакуум, — как раз всё теснее и сближало меня с этой поистине мозаикой лиц геничан, которых собрал я в этой главе. Возможно, искусственно несколько, должен в этом признаться, но и не сказать о них, вошедших в жизнь мою, тоже не мог. Пусть там и отступаю даже, да есть ли они, от законов документального жанра.