О блоге

Генический блог - для всех, желающих самостоятельно разместить свои стихи, рассказы, скетчи, интересные случаи из жизни. Для общения, для творчества и для самовыражения.

Мы рады видеть вас на страницах нашего журнала

Поиск
Реклама
Видео дня

Иловайский дневник

Роман Зиненко "Иловайский дневник"
Роман Зиненко «Иловайский дневник»
29 августа 2014 года. «КРОВАВЫЙ КОРИДОР»

Примерно между б и 7 часами утра поступила команда: колонне двигаться из школы, и нам было указано, за каким из наших автомобилей начать движение из депо.

День обещал быть позитивным хотя бы потому, что наконец-то мы увидим своих родных и близких. На выезде из депо дорога расходилась в двух направлениях.

Одно вело в сторону Кутейниково и Многополья, а второе — Грабского. Экипаж «халка» погрузился в машину и выдвинулся к воротам депо, мимо которых проходила дорога на выезд из Иловайска.

Из города потянулась колонна автотранспорта со стороны школы, направляясь к дороге на Грабское. Мы присоединились к выходящей колонне, пристроившись к нашим машинам с бойцами «Днепра-1».

Вначале двигались по асфальтированной дороге, а затем съехали на грунтовую и через Грабское взяли направление на Многополье. По пути следования колонны в нее вливались подразделения ВСУ и тербатов, которые располагались на блокпостах вокруг Иловайска.

Во время движения колонны я шел за одним из наших автомобилей. Маршрут движения был известен лишь руководящему звену группы, находившемуся в машинах в голове колонны. Остальные шли бампер в бампер за впереди идущим, и конечного пункта назначения никто не знал.

Во многих автомобилях не было радиосвязи и карт местности. Нам сообщили, что маршрут будет проходить «зеленым коридором» и оговорен с командованием российских частей, которые осуществляли блокирование нашей группировки. Мы были предупреждены о том, что не следует поддаваться на возможные провокации. Огонь без приказа не открывать.

Многие автомобили были обозначены белыми флагами, а у боевых машин стволы орудий и пулеметов были подняты вверх в знак того, что колонна не готовится к бою, а идет, согласно достигнутым договоренностям, по «зеленому коридору».

Когда прибыли в Многополье, встретились с группой нашего командира батальона и генерала Хомчака, которые переместились туда после того, как были атакованы позиции штаба генерала между Кутейниковым и Иловайском после 24 августа.

В Многополье колонну развернули, потому что дальнейший маршрут должен был проходить через Агрономическое, расположенное в паре километрах западнее от Многополья. В Агрономическом колонна остановилась.

Российская сторона выдвинула новые требования, и наше руководство обсуждало с ними новые условия. О чем договаривались и о результатах этих переговоров уже достаточно много писали, и потому мне нечего добавить к ранее опубликованным официальным данным, согласно которым российская сторона требовала оставить всю технику и вооружение и выходить личному составу под белым флагом без оружия.

Пока шли переговоры, бойцы расположились в своих транспортных средствах. Внезапно начался минометный обстрел. Местные жители, которые в это время суетились в своих дворах, разбежались по погребам. Это была не очень прицельная стрельба. Бойцы покинули транспортные средства и разгруппировались в укрытиях у дороги. Кто-то нашел удобное место в полуразрушенном здании, кто-то залег на обочине дороги. Напротив нашей машины располагался небольшой магазин. Помещение магазина было открыто, но из персонала никого не было видно. Некоторые бойцы, укрывшись в нем от обстрела, заодно запаслись водой и соком.

Наша группа покинула «халк» и укрылась на склоне у дороги. Под дорогой проходила большая бетонная труба для водостока, и в случае серьезного обстрела в ней можно было укрыться. Рядом с нами находились наши командиры Гостищев и Печененко. У Вячеслава Петровича была армейская рация, и он докладывал комбату о том, что нас пытаются крыть минами, и требовал поставить об этом в известность противоположную сторону переговорщиков.

Также он запрашивал новые инструкции и информацию о том, к чему готовиться личному составу. По рации передали, что уточняют ситуацию. Личному составу — быть готовыми ко всему, но огонь первыми не открывать.

Собственно, и стрелять-то было не по кому. Минометы били с дистанции в несколько километров, и попыток атаковать нас пехотой или техникой не предпринималось. Также передали инструкцию, чтобы личный состав принял меры для безопасности, а транспорт должен быть готов идти дальше, но пока команды на движение нет.

Переговоры шли. Обстрел в Агрономическом продолжался. Он имел скорее не поражающий, а поторапливающий характер. Не могу сказать с полной уверенностью, но данных о том, что в результате этого обстрела, который длился около получаса, кто-либо пострадал или был поврежден транспорт, не было.

Укрытие в придорожной канаве показалось Дэну не вполне надежным, и он, получив разрешение полковника, приказал нашей группе погрузиться в машину и выдвинуться чуть дальше для поиска более безопасного места для «халка» и личного состава.

Такое место нашлось в двухстах метрах от нашей прежней остановки. Слева от дороги находилась тракторная бригада, и мы, открыв ворота, заехали на ее территорию и загнали «халк» в один из ремонтных цехов.

Это было более надежное укрытие, чем открытое место на дороге. От прямого попадания нас оно, конечно, не спасло бы, но стены гарантировали защиту от осколков, если мины будут ложиться рядом.

Спустя некоторое время по рации сообщили, что колонне следует приготовиться к движению. Мы выгнали «халк» из укрытия и выехали к дороге, чтобы присоединиться к начавшей медленное движение колонне. К этому моменту колонна пополнилась несколькими танками, БМП и транспортом с присоединившимися к колонне бойцами других подразделений.

Обстрел вокруг Агрономического продолжался. Подъехав к «бежевому», возле которого находился наш полковник, мы слышали, как генерал Хомчак требовал от переговорщиков добиться прекращения огня и доклада о ходе переговоров. Ему сообщили, что противоположная сторона тянет время и ждет указаний от вышестоящего руководства. Просили подождать пятнадцать минут.

Генерал, зная, что колонна находится в уязвимом положении и подвергается минометному обстрелу, сказал,- что у него нет пятнадцати минут и дал команду на движение.

Колонна, возглавляемая несколькими танками, выдвинулась из Агрономического. Проехав около километра от поселка, танки свернули влево на проселочную дорогу между посадкой и большим полем, а колонна продолжила движение за ними.

Передо мной стояла задача держаться за идущей впереди машиной и, по возможности, не отставать. На некоторых участках грунтовая дорога была перекрыта поваленными деревьями и воронками от разрывов, которые приходилось объезжать.

Наше движение все также сопровождалось минометным обстрелом. Мне даже показалось, что на пути следования в один из легковых автомобилей попала мина, поскольку пришлось объезжать горящее авто.

«Халк» легко проходил по утоптанной техникой пахоте, а вот некоторые легковые автомобили не могли двигаться по такой дороге, и бойцы из этих машин толкали их, чтобы преодолеть встречавшиеся на пути препятствия. Многие машины ломались в пути, и бойцы пересаживались на другой транспорт или броню, оставляя свои авто и забирая с собой лишь оружие и самые необходимые вещи. Машины, которые затрудняли движение, мы обгоняли и держались следующего впереди транспорта.

Жаркое августовское солнце поднималось все выше и начинало припекать. Наружной боковой двери в «халке» не было, но была внутренняя бронированная, которую пришлось закрыть, потому что при движении колонна поднимала густое облако пыли. Я включил кондиционер, чтобы не спечься от жары.

Надо сказать и еще об одной особенности «халка». У него не открывалась правая передняя пассажирская дверь. С некоторых пор стал заедать дверной замок.

Поэтому мы внесли некоторые конструктивные изменения. Переднее пассажирское сиденье развернули спинкой к торпеде, и Дэн всегда ездил спиной вперед. Иногда разворачивался вполоборота, чтобы наблюдать за происходящим впереди. Такое положение хорошо было тем, что Дэну, при необходимости, можно было быстро выскочить из «халка» через постоянно открытую боковую дверь.

Через некоторое время увидели в «зеленке» справа от дороги боевые машины и военный транспорт. Номера на транспорте были закрыты, а на боевых машинах закрашены. Не помню уже, что из себя представляли опознавательные знаки на этих машинах, но скажу, что ранее подобной маркировки никогда не встречал.

Здесь же находились военные в форме без каких-либо опознавательных знаков отличия. Форма выглядела как-то безлико. На ней отсутствовали кокарды, пестрые шевроны и яркие георгиевские ленточки, которыми любили себя украшать «ополченцы». Почти все производили впечатление солдат-срочников, потому что выглядели очень молодо.

Кто-то из них располагался в окопах, кто-то сидел на ящиках от боекомплекта возле бронемашин, кто-то стоял в стороне и следил за проходившей мимо нашей колонной, кто-то с опаской наблюдал за движением нашей же колонны из окопов, направив на нас оружие.

Я не сильно обращал внимание на мелкие детали и реакцию этих военных, потому что основное мое внимание было приковано к движущемуся впереди автомобилю. Ребята, находившиеся в качестве моих пассажиров, имели возможность лучше рассмотреть первое подразделение, которое являлось одним из многих, замкнувших кольцо вокруг нашей группировки под Иловайском.

Кто-то обратил внимание на однотипность монголоидных лиц, кто-то даже успел приветствовать ответным «факом» провожающих нас таким же образом «безликих» солдат, кто-то увидел пустые ящики от минометных снарядов, которые в изобилии валялись вокруг окопов и техники россиян. Некоторые предполагают, что это была одна из минометных батарей, обстреливающая Агрономическое.

Последующие свидетельства наших бойцов, которым довелось общаться с «зелеными человечками», подтвердили факт присутствия в Украине техники, вооружения, солдат и офицеров армии Российской Федерации.

Перед выходом из Иловайска у меня была полная уверенность в том, что нам дадут возможность беспрепятственно выйти из окружения. Предшествовавший этому режим тишины, которого придерживались боевики, вселял надежду на то, что они так же будут придерживаться гарантий безопасности при выходе по «коридору».

После начавшегося минометного обстрела в Агрономическом начали закрадываться сомнения. Но они рассеялись после прохождения первого кольца окружения. Россияне не проявили никакой внешней агрессии, и это нас обнадежило.

Сложно сказать, почему передовая позиция не открыла по нам огонь. Можно лишь строить различные предположения. Возможно, причина в обычном разгильдяйстве и несогласованности действий оккупантов, а может, командир не получил к тому моменту команду на открытие огня потому, что еще шли переговоры и окончательного приказа не было, а проявлять инициативу да еще и во вред своей жизни и здоровью никто не захотел.

Судя по тому, что произошло полчаса спустя, могу лишь предположить, что передовые позиции, пропустившие нас, доложили о прошедшей мимо них колонне, и подразделения, находившиеся дальше по ходу нашего движения, получили четкий приказ о нашей ликвидации.

А может быть, с самого начала было задумано пропустить нас без боя через первую линию и тем самым перекрыть пути к отступлению нашей группировки для последующего уничтожения. На этот счет можно бесконечно строить предположения и гадать о причинах.

Правду знает только Господь и Генеральный штаб Министерства обороны Российской Федерации.

После прохождения первых позиций россиян мы свернули с проселочной дороги и поехали прямо через подсолнечное поле. Несколько единиц бронетехники утаптывали гусеницами подсолнечники, а остальные из колонны следовали по этой просеке. Не знаю, долго ли и в каком направлении мы двигались по этому полю.

После прохождения нескольких единиц бронетехники и грузовых автомобилей в поле образовалась вполне утоптанная новая грунтовая дорога. Слева и справа ничего не было видно, кроме сухих стеблей и головок с семечками, под колесами, поверх сухой земли, лежали поломанные и слегка утоптанные стебли подсолнухов. Протаптываемые нами «подсолнечные коридоры» сменялись проселочными дорогами между этими самыми полями.
Нам казалось необычным, что колонна движется таким экзотическим маршрутом.

Возможно, мы обходили некоторые укрепления россиян, расположенные на основных дорогах и в мелких населенных пунктах, которые мы оставляли в стороне от себя. Как бы там ни было, мы думали, что те, кто идет в голове колонны, знают конечный пункт назначения…

Написал последнюю фразу, и как током ударило. Поймал себя на мысли, что использовал название одноименного фильма с жутким сюжетом. Впрочем, дальнейшее повествование будет не менее трагичным.

Настроение было относительно оптимистичным. Первое кольцо прошли беспрепятственно. В полях тоже никаких преград не встретили. Наконец выехали из полей на грунтовую дорогу и пошли по ней в направлении какого-то поселка, крыши домов которого наблюдали впереди по ходу движения.

При въезде в поселок не было никакого дорожного знака, и потому мы не знали, что это за населенный пункт. Много позже я узнал, что поселок носит гордое название Победа.

Здесь снова стали проявляться признаки цивилизации в виде асфальтированного покрытия. Движение по полям несколько напрягало меня как водителя.

Торчащие из земли острые обломки подсолнечника могли пробить колесо, но спасало то, что «халк» был бронированным микроавтобусом. Кроме собственного веса в две тонны, он еще нес на себе такой же вес брони, не считая пассажиров.

У него была установлена на колесах грузовая резина, которая позволяла беспрепятственно проскакивать небольшие выбоины на дорогах. Я знал, что колеса крепкие, но все равно волновался. Сейчас пробитое колесо было бы очень некстати. Тем более, что запасного в наличии не было.

В какой-то момент движение колонны приостановилось. Наш экипаж еще не доехал до поселка, а в голове колонны произошла заминка.

Мы наблюдали слева от себя частные дома, а справа небольшую реку. Впереди по ходу реки был небольшой мост. Протяженность моста — не более тридцати метров. Местность — живописная. За речкой дорога, по обе стороны которой росли аккуратные молодые тополя, уходила между двух пшеничных полей в сторону Старобешево.

Похоже, что голова колонны пошла прямо, а следовало повернуть направо через мост и двигаться дальше по дороге. Часть колонны повернула вправо, а голова принялась разворачиваться и пристраиваться в середину общего потока.

Когда мы доехали до моста, то увидели стоявший на нем легковой автомобиль «Жигули», возле которого суетились несколько бойцов. Машина была забита различными походными вещами.

Бойцов, видимо, очень озадачила проблема с авто, потому как бросать машину с вещами не хотелось, а загружаться в попутный транспорт с вещами не получится, потому что колонна не будет стоять и ждать, пока они будут переносить свои вещи. Счастливчики. Они тогда, наверное, даже не подозревали, что поломка машины остановила их на мосту и не позволила очутиться на несколько сотен метров впереди, что, возможно, и спасло их жизни.

Парни суетились возле машины, пытаясь решить возникшую проблему, а мы проехали мимо них и двинулись дальше вслед за остальной частью колонны. По дороге от моста мы проехали около трехсот метров…

Автоматическая стрельба в 150 метрах слева по ходу машины… Сперва одиночная, а затем в несколько стволов. К ним присоединился звук пулемета.

После первых выстрелов мы подумали, что это провокация. Возможно, кто-то стреляет в воздух и провоцирует нас на ответный огонь. Где-то прозвучал выстрел из чего-то тяжелого — и почти сразу же взрыв в направлении головы колонны.

Засада. По нам ведут огонь. Каких-либо вводных, на случай непредвиденной ситуации, не было. Я увидел, как идущие впереди танки съезжают с дороги в поле и разворачиваются в обратном направлении. Возле одного из них на дороге раздался еще один взрыв. Выстрелы и взрывы сопровождались непрерывным стрекотанием из автоматического оружия.

Дорога узкая. По одной полосе движения в каждом направлении. На ней сразу образовался затор. Передние машины пытались развернуться: некоторые прямо на дороге, а другие через поле, вслед за одним из танков.

Сложно было разобрать, откуда ведут огонь, но, судя по звукам выстрелов, противник находился метрах в 200—300. Громче всех работал пулемет слева по ходу движения. Ему вторили с нескольких направлений автоматические очереди и выстрелы то ли из РПГ, то ли из СПГ.

Денис скомандовал: «Разворачиваемся! Быстро!» По бортам и стеклам соседних машин застучали пули. В грузовой отсек «халка» прилетело несколько пуль. Одна из них попала в каску Сталкеру и от нее рикошетом…

Рация Дэна разрывалась от криков: «Нас расстреливают!», «Всем назад!», «Отходим!» Доклады накладывались один на другой и перебивали друг друга. На дороге образовалось огромное столпотворение. Одни машины пробовали развернуться и двигались в сторону моста. Другие уже стояли без движения, и выбегающие из них бойцы искали укрытие от обстрела у обочины дороги.

Развернув машину, я некоторое время пытался двигаться по дороге, но образовавшийся затор мешал проезду. Шквальный огонь не прекращался. По вспышкам выстрелов, разлетающимся осколкам стекол и появляющимся отверстиям от пуль на соседних машинах определили, с какого направления ведется огонь. Съехали на обочину и двинулись по ней. Слева от меня метрах в пятидесяти по полю направлялись к мосту танки и несколько машин повышенной проходимости.

Дэн увидел «бежевого», на котором ехал наш замкомбата полковник Печененко. Мне было приказано Дэном держаться «бежевого» и двигаться за ним, не теряя из виду.

Основная задача была выйти из зоны обстрела. На мосту одиноко стоял, оставленный бойцами, «жигуль». Проскочив мост, мы снова вернулись к частным домам над рекой. Здесь уже скопилось много машин. Одни не доехали до моста, а другие успели развернуться и покинуть зону обстрела на дороге за мостом. Они также искали укрытия от интенсивного огня.

В основном это были легковые автомобили. Многие бойцы перемещались по поселку пешком, укрываясь от пуль за домами и транспортом. Сложность ситуации состояла в том, что не было ясно, где находится противник и куда отходить.

Если огневые точки из пулеметов, танков и БМП еще можно было определить по звуку, то позиции легковооруженных стрелков определялись с трудом. Было ощущение, что огонь ведется непрерывно и отовсюду.

После начала расстрела колонны она рассеялась, и сложно было понять, где находятся наши бойцы, ведущие ответный огонь, а где противник. Позади нас раздавались взрывы. На оставленной нами дороге за мостом российские танки и БМП добивали оставшиеся на дороге автобусы и технику.

Многим бойцам удалось покинуть транспорт до расстрела его танком, и они отходили в нашем направлении по открытому полю. Не всем из них удалось спастись, потому что пеших бойцов накрывали шквальным огнем из различного вида стрелкового оружия. Как оказалось, это было только начало…

Ад был впереди.

Любая попытка найти безопасное место выводила нас в новый подготовленный сектор для стрельбы противника. Автомобили двигались хаотично, иногда прямо по огородам. В какой-то момент я потерял из вида «бежевого».

Мы двигались вдоль домов над рекой под интенсивным огнем с противоположного берега. За броней «халка», прикрываясь от огня, шли спешившиеся со своих машин бойцы. Уходя за дома влево от реки, они надеялись укрыться от шквального огня, но, как оказалось, попали на новый рубеж, где поджидал засевший в оборудованных позициях враг. К этому месту прорвались несколько наших танков. Мы вышли к какому-то полю, слева от которого находилась грунтовая дорога вдоль посадки.

Танки пошли по полю вдоль «зеленки», а транспорт, вырвавшийся из засады при первом обстреле, двигался по грунтовке между танками и «зеленкой». Нам показалось, что мы выскочили из зоны обстрела, но вскоре поняли, что ошиблись. Откуда-то издалека со стороны поля начали работать орудия. И к ним подключилась шквальная стрельба из многих стволов различного стрелкового оружия.

Мне некогда было отслеживать огневые точки противника. За этим следил Дэн. Он и командовал, куда нужно двигаться. А я должен был держаться указанного мне направления и при этом маневрировать между движущимся и уже подбитым транспортом и техникой.

Один из танков свернул с поля на грунтовую дорогу прямо перед нами и попытался повернуть влево, чтобы проскочить в просвет между двумя посадками. Справа от нас по полю шел второй танк. Я старался держаться под его прикрытием. Отчетливо были слышны стук и звон поливающих броню танка пуль. Шедший перед нами танк не успел уйти влево.

Был сильный взрыв, башню танка просто отнесло в сторону. Танк справа немного притормозил, и нам удалось проскочить влево, между ним и подбитой боевой машиной. Уходя от шквального огня и обстрела из противотанковых орудий и маневрируя между танками, я увидел глаза танкиста, которые меня поразили. Это длилось меньше Секунды, но глубоко врезалось в память… Горящий танк. Кровь. Катается по земле танкист, пытаясь сбить с себя пламя. Рев машин и техники. Шквальная стрельба и грохот выстрелов и взрывов. Чьи-то крики снаружи и команды Дэна.

Все это смешалось в один огромный шум. И вот этот танкист поднялся с земли. Рукав и спина курточки еще дымились. И он, как мне показалось, посмотрел на меня.

Это был лишь очень короткий миг, но длился он, как в замедленной съемке. Спокойное и даже какое-то умиротворенное лицо. Оно было выпачкано в пыли и грязи. Оставались лишь яркие белки глаз на темном фоне лица. В этих глазах не было ни страха, ни паники, ни какой- то суеты. Они были абсолютно спокойны. И провожали меня. Некоторые бойцы, которых мы встречали по пути движения, заскакивали в «халк», а этот танкист просто стоял и уже никуда не спешил. Было такое ощущение, что он уже не здесь.

В любой момент мог начать детонировать боекомплект подбитого танка, а он просто стоял. Стоял и провожал меня взглядом. Поворот с грунтовки за подбитый танк занял всего несколько секунд. Останавливаться было нельзя, потому что проход был очень узкий, а сзади тоже шел транспорт и техника, по которым велся ураганный огонь. Возможно, мне все это только показалось, но этот момент произвел на меня очень сильное впечатление и прочно отпечатался в моей памяти.

Укрывшись за поворотом от обстрела, продолжили движение вдоль «зеленки». По полю с подсолнечниками слева от нас двигались несколько единиц техники. Вышедший за нами из прохода танк не стал ехать по грунтовке, а сразу рванул на поле. Стали раздаваться взрывы на поле.

Было похоже на минометный обстрел. Затем полный хаос. Застрявший и подбитый транспорт на грунтовке. Съезд в гущу подсолнечников. Взрывы со всех сторон. К этому моменту у «халка» уже было прострелено одно колесо. Куда движемся — непонятно. Машина буксует в зарослях подсолнечника, но ребята выталкивают ее на утоптанную гусеничной техникой просеку. Удар в правый борт. Это БМП проскочила слишком близко и немного зацепила нас.

Затем все, как во сне. Движение за танком, который прокладывал и утаптывал путь по полю. Взрывы и автоматическая стрельба с нескольких направлений. Бегущие повсюду бойцы. Рев движущейся слева и справа техники, угрожающей раздавить нашу машину. Среди бегущих заметили хромающего Кобу. Прапор помог ему залезть в «халк».

Потом по непонятной причине Коба снова спешился и потерялся. Какие-то поля, дороги и буераки, попеременно сменяющие друг друга. Снова по пути увидели Кобу. Снова Прапор чуть не силой с ребятами затащил его в машину. Вокруг стрельба и взрывы. У «халка» уже три колеса пустые.

Внезапно я почувствовал, как под левой ногой провалилась педаль сцепления. Открытое поле. Впереди нас на расстоянии 150 метров движется танк, вокруг которого вздымаются фонтаны разрывов. Едем за ним. Дэн непрестанно командует: «Не останавливаться! Держись танка! Вперед! Вперед! Еще быстрее!» А быстрее не получается, потому что сцепления нет. Вторая передача. В какой-то момент «халк» глохнет.

Зажигание не работает. Ребята выбегают из машины и толкают броневик. С трудом включаю вторую передачу, и мы снова следуем за обстреливаемым танком. Чувствую, что опять можем заглохнуть, и я переключаюсь на первую передачу. 5000 оборотов в минуту. 30 км в час. Мишень «бегущий кабан» в открытом поле.

Дэн не перестает торопить, но я отвечаю, что это максимально возможная скорость передвижения. Не знаю, каким чудом, но мы прорываемся между вздымающимися вокруг взрывами через поле к ближайшей посадке. Стараюсь не терять из виду танк. В конце концов выезжаем из «зеленки» на асфальтированную дорогу и останавливаемся на обочине.

Мы на некоторое время вышли из зоны обстрела. Стало очевидно, что мы оторвались от остальных машин нашего батальона и потерялись. Дальше действовать нужно самостоятельно. Рядом вижу инженерную машину, похожую на раздвижной понтон.

Здесь же на дороге камуфлированный джип батальона «Донбасс», возле которого несколько человек. За джипом в ряд стоят танк, МТЛБ 51-й механизированной бригады сЗУшкой на прицепе и БМП. На броне «мотолыги» и «бэхи» бойцы.

Дэн принимает решение оставить «халк» и пересесть на броню. Двигаться на машине с пробитыми колесами, без сцепления, на скорости 30 километров в час, очень рискованно.

Выходим из машины. Мои вещи лежали за сиденьем у Дэна, и времени на то, чтобы вытягивать рюкзак, не было. Оставил его в машине. Как оказалось позже, к счастью.

Спустя год, на празднике Дня защитника Украины, узнал, что вещи не пропали. Среди шумной толпы празднующих меня окликнул Дима Руденко и сказал какому-то бойцу:
— Тебе нужен Седой? Вот он.

Парень даже не представился, а сразу пожал руку и поблагодарил за рюкзак. Я сперва опешил и не знал что сказать. Рюкзак остался в «халке» под Новокатериновкой…

Боец поведал мне занимательную историю, про которую не могу не написать здесь. Оказалось, что после того, как мы оставили «халк» и выдвинулись на прорыв на броне МТЛБ, к «халку» подошли двое боевиков из числа местных сепаратистов и принялись осматривать машину.

За этим занятием их застал мой новый знакомый. Оставляю его рассказ без изменений:

«Когда на танк вылазил, видел приватбанковскую копилку на дороге. Иду лесом туда искать воду. Под ноги смотрю, ищу мины, растяжки, слышу звук двигателя. Копилка стоит заведенная. Выхожу на звук, поднимаю глаза, а там два чела ко мне спиной.

Камуфляж, лакированные туфли на босу ногу, белые повязки, СКС и АК на плече. Дважды стреляю, один падает, как мешок, без движения, второй как будто бежит, ногами двигает. Зачем-то стаскиваю их вниз, прикрываю бурьяном и большой веткой».

Роман Зиненко «Иловайский дневник»