Исидор Федорович Дрига
В СТЕПЯХ ПРИДНЕПРОВЬЯ
Стараниями моего хорошего друга , краеведа Нечипуренко Леонида Николаевича в мои руки попала очень интересная книга .Это по сути мемуары участника партизанского движения в Херсонской области , в годы гражданской войны .Называется книга "В степях Приднепровья ", автор Исидор Федорович Дрига .Выпущена в 1974 году симферопольским издательством Таврия .Интересна книга тем , что в ней есть несколько страниц , описывающих события в Геническе в те далекие годы.Именно эти страницы мы и размещаем на сайте.Разбивка на темы - от админа , от него же и фото.

Как в Геническе устанавливали Советскую власть.

В самом начале января 1918 года в Геническ из Севастополя с группой моряков прибыл матрос Птахов, человек энергичный, решительный и смелый. В городе был организован Военно-революционный комитет. В него вошли опытный большевик-подпольщик Михаил Самойлович Изаксон (Ициксон, он же Икс), сам Птахов, а от грузчиков — большевик Кудрик.

В понедельник, 7 января, в помещении Коммерческого банка состоялось собрание представителей населения города и волости, на котором решался основной вопрос — о переходе власти в руки трудящихся. Собрание открыл председатель ревкома Кудрик. Он сказал:
— Власть в Геническе и Юзкуйской волости должна быть передана Совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Только он выражает волю трудящихся...
Его перебил староста села Юзкуи Иван Свичкаренко.
— Кто вам дал право так говорить? — закричал он. Своими насильными действиями вы хотите поссорить между собой население!
Тогда поднялся матрос Птахов:
— Кто дал право, спрашиваешь? Ре-во-лю-ция!
Слышал такое слово? Только не ваша, нет, а наша рабочая, социалистическая, совершенная под руководством Ленина. От имени ее мы говорим и делаем, от имени ее и власть берем.
— А вы кто такой? Мы что-то вас здесь не видели, — не унимался Свичкаренко.
Кудрик встал и торжественно объявил: Выступает представитель Севастопольского военно-революционного комитета и Черноморского флота товарищ Птахов!
Вон откуда птичка прилетела, видали?
Но Свичкаренко одернули, зал притих. Птахов продолжал:
— В Петрограде, Москве, Харькове и других городах и селах нашей страны, а также в Крыму и во всей губернии давно установлена Советская власть. Почему же ее нет в Геническе? Почему до сих пор здесь верховодят буржуи и всякие прочие эксплуататоры? Надо немедленно кончать с этим раз и навсегда! Ждать больше нечего...
— В городе должна быть власть только управы! —выкрикнул меньшевик Княжко.
И общественного комитета! — вторит ему меньшевик Коваленко.
Через наши трупы перейдете, тогда власть возьмете! — раздалось из рядов эсеров и черносотенцев
Опять — шум, крик, брань, угрозы... В понедельник, 7 января, в помещении Коммерческого банка состоялось собрание представителей населения города и волости, на котором решался основной вопрос — о переходе власти в руки трудящихся.

Собрание продолжалось до глубокой ночи без перерыва. Меньшевики и эсеры трижды срывали баллотировку кандидатур. Казалось, что сломить их сопротивление не удастся. Тогда по предложению Птахова большевики решили вызвать на заседание тройку, организованную при Военно-революционном комитете для борьбы с контрреволюцией. В момент, когда в зале был снова невообразимый шум, в дверях в сопровождении группы матросов и красногвардейцев появилась тройка во главе с председателем ее матросом Сергеем Бенько.
За плечами у красногвардейцев и моряков поблескивали винтовки. Крикуны втянули головы в плечи. И когда наступила тишина, Кудрик выпрямился:
— Товарищ председатель тройки по борьбе с контр­революцией! Проверьте, кто находится в зале...
Взмахнула чья-то трость, звякнуло стекло единственной лампы, загремели во тьме стулья. Началась суматоха. Бенько быстро зажег карманный фонарь и встал со своими матросами у двери:
— Всем оставаться на месте! Всем! — гремел его голос. Но кто-то уже лез на окна, выламывал рамы: эсеры и меньшевики пытались спуститься со второго этажа по водопроводной трубе. Кое-кому из них удалось это.
Кудрик принес из соседней комнаты лампу-молнию. При ее свете тройка проверила документы. Двоих, не показавших их и не пожелавших назвать себя, увели. Собрание проголосовало еще раз.

Наутро Генический Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов приступил к исполнению своих обязанностей.
Вся власть в городе сосредоточилась в его руках. На учет взяты промышленные предприятия, соляные промыслы, а также имущество и склады иностранных хлеботорговцев. Всюду, на крупных и мелких предприятиях, введен восьмичасовой рабочий день. Установлен рабочий контроль.
... Большевики города национализировали большую автоматическую мельницу промышленника Троника, руководить ею стал союз мельничных рабочих. Мельницы поменьше решили оставить пока у прежних владельцев, но над ними был установлен рабочий контроль. Все торговые предприятия тоже взяты на учет и торгуют под наблюдением представителей ревкома. Только предприятия торговцев, бежавших из Геническа, ревком взял под свое непосредственное ведение. Кроме того, в городе проводилось объединение кустарей по производственному принципу.
Среди сельскохозяйственной бедноты города организовались супряги. При необходимости к ним прикреплялись богатые крестьяне для проведения сева. Ссуда зерном выдавалась из общественного амбара. Памятная доска на нынешнем здании банка Аваль

Интересно начал свою работу Генический здравотдел. Его возглавил фельдшер Григорий Степанович Трон.- Здравотдел организовал больницу, разместив ее в купеческом доме.
В нем уютно и тепло. Чистые комнаты-палаты. На вопрос: "Как чувствуете себя?" — одна из работниц ответила: "Хорошо! — И, чуть помолчав, добавила: — Сорок лет прожила на свете, а ведь первый раз лечусь. Вот это своя власть".
Другая, сидевшая у изголовья ребенка, ответила: "Не могла я раньше лечить своего сыночка. Не по силам. Он таял на глазах, как свеча. Вся душа изныла, глядя на него. Теперь наш депутат, Григорий Степанович Трон, сам пришел и сказал: "Неси, Пелагея, сына в больницу. Платить не будешь, хотя и лучшие врачи лечить будут". Расплакалась я. Не пошла — полетела. Меня уже ждали. Выхаживают сыночка! Улыбаться стал".
Жена грузчика Дорофеева Настасья тоже не удержалась: "Хорошо чувствуем себя, Степанович. Дай бог так всегда!".
— Не бог дает, Настасья, он вместе с богатыми, а Советская власть это делает. Вот ей и говори спасибо.

С этого дня Геническ стал партийным и революционным рабочим центром не только для Юзкуйской волости, куда он до революции административно вводил, но и для окружающих волостей. В частности, в селе Юзкуи большевики города помогли решить земельный вопрос. В ревком выдвинут и бедняк-фронтовик Михаил Капитонович Линник, человек большой храбрости, полный георгиевский кавалер, еще во время войны вступивший в партию большевиков. Он-то и возглавил в селе отряд самообороны, насчитывавший до ста хорошо вооруженных людей. Поэтому и раздел земли идет без помех. Земельную комиссию возглавляет бедняк Салыкин. Энергичный и деловой. Комиссия взяла на учет и разделила между батраками, бедняками и маломощными середняками свыше двадцати тысяч десятин, весь инвентарь, лошадей, волов, выделяя их только супрягам.

Подумали геничане и о других важных вопросах. Кулаки и зажиточные крестьяне обязаны были обрабатывать землю семьям погибших на войне. Большую помощь оказывал таким семьям продовольственный отдел Совета, которым руководил бедняк Петр Попов. Он выдавал зерно, муку, крупы, масло и даже одновременные денежные пособия. Кроме того, каждая семья получила или корову, или две-три овцы.
Все насущные общественные нужды удовлетворяются за счет предпринимателей, помещиков и кулаков.

В Геническе буржуазия вынуждена была внести в фонд Совета и ревкома семьсот тысяч рублей, а в Юзкуях — сто тысяч. Из этих же сумм оплачиваются работники Совета, ревкома, учителя и другие труженики. Правда, все это проходит не без сопротивления богачей. В Юзкуйский ревком к его председателю М. К. Линнику пришел помещик Фишер и заявил от имени всех помещиков волости, что они не будут платить деньги, это незаконно.
Михаил Капитонович на это ответил:
— Если в течение двадцати четырех часов установленная сумма не будет внесена, вас предадим суду Военно-революционного трибунала. А это, сами понимаете, что такое.

Деньги были внесены.

· · · · ·

Интервенты и белогвардейцы против Советской власти

Мятеж Григорьева, так же, как и восстание казаков в Вешенской и Казанской станицах, отвлек часть войск Красной Армии, предназначенных для переброски с Украины на Южный фронт в самый тяжелый период боев за Донбасс. Это дало возможность белым сконцентрировать в районах Таганрога и Мариуполя значительные силы для нанесения удара по Красной Армии с юга. К тому же в составе советских войск Южного фронта действовала бригада Махно из трех полков. Эта бригада отличалась низкой боеспособностью, недисциплинированностью личного состава. Многие ее командиры были настроены явно антисоветски.

Командующий корпусом деникинской кавалерии генерал Шкуро, очевидно, был хорошо информирован об этом; 19 мая он начал наступление именно против бригады Махно.

Деникинцы прорвали фронт и углубились в тыл Красной Армии на 45 километров. Махновские части бежали, а 29 мая Махно открыто перешел на сторону врагов Советской власти. Правый фланг и тыл 13-й Красной Армии оказались под ударом. Наши части вынуждены были начать отход.

Белые наступали на Левобережную Украину, в частности Екатеринослав и Харьков. В июне над южной группой войск Красной Армии нависла угроза окружения. Командарм И. Федько организовал оборону на участке Бердянск — Пологи — Мелитополь из нештатной бригады под командой Г. Кочергина. Шли ожесточенные сражения на полях Бердянского уезда. Наступили тревожные дни.

13 мая 1919 года на рейде против Геническа бросили якоря два английских военных судна. Их командование вызвало руководителей города для переговоров.

Партийный комитет, ревком и Совет послали парламентерами матроса Коваленко, знавшего английский язык, и рыбаков Герасимова и Николаенко.

Они подплыли на лодке к одному из кораблей. Английское командование приняло их и вручило Коваленко ультиматум. Катер англичан доставил парламентеров в порт.

На совещании членов бюро горпарткома и военного командования Коваленко изложил содержание ультиматума. Англичане требовали, чтобы городские власти течение двух часов сдали войскам Деникина ледокол № 4 и другие суда, которые могут быть использованы военных целях. В случае невыполнения ультиматума английское командование угрожало открыть огонь по городу и прежде всего по порту, электростанции, почте и телеграфу.

Решили: суда не сдавать и принять бой.

Рота, охранявшая город, заняла позиции на берегу 1 моря. Здесь же установили единственное трехдюймовое орудие. Подготовились к бою и 9-я рота, охранявшая деревню Юзкуи, и 8-я рота на Арабатской стрелке. Ответ па ультиматум был вручен командованию англичан.

Через два часа с английских кораблей прогремел первый выстрел. Наше орудие дало несколько ответных. Снаряды артиллериста Ивана Окуненко легли почти у самых кораблей. Англичане немедленно отошли километров на семь в море и снова открыли огонь. Выпустив по городу и порту около ста снарядов, корабли скрылись за горизонтом.

Артобстрел с английских кораблей нанес городу и порту значительный ущерб. Ледокол № 4 и другие, стоявшие в порту суда, потеряли плавучесть. Но машины не пострадали...

Городской партийный комитет, исполком Совета и военное командование сделали из этого "визита" соответствующие выводы. Была укреплена оборона города, развернута политико-воспитательная работа и среди населения, и среди воинов.

Силы для этого имелись. Парторганизация в то время насчитывала в своих рядах 30 членов партии и 150 сочувствующих, а гарнизонная стоявшего теперь здесь 3-го батальона 3-го Таврического полка Крымской Армии — 25 коммунистов. А враг все чаще напоминал о себе — особенно, когда развернулись бои на севере Таврии и у Ак-Монайских позиций. Утром 3 июня из-за острова Бирючий показалась целая вражеская эскадра: 9 военных кораблей и 19 небольших самоходных барж и рыбацких баркасов.

В городе и на всем побережье была немедленно объявлена боевая тревога. Исполком Совета призвал трудящихся грудью встать на защиту родного города. По его призыву вместе с красноармейцами на боевые позиции вышло около 200 рабочих.

Враги перестроили порядок. Два военных корабля развернулись бортами к Арабатской стрелке против деревни Чокрак. Под прикрытием кораблей подошли две самоходные баржи. Четыре корабля стали бортами к городу Геническу и три таких же развернулись к селу Юзкуи. От этих кораблей цепочкой к селу Юзкуи расположились баржи и баркасы.

В 12 часов белые начали артиллерийский обстрел Геническа и села Юзкуи. Он длился около часа. Выпу­стили не менее ста снарядов разного калибра. Затем баржи вышли из-за кораблей и направились к берегу. Одна из барж под названием "Перикл" на предельной скорости шла по гирлу к пристани. На расстоянии 200 метров она открыла сильнейший пулеметный огонь по берегу. Быстро став к пирсу, начала высадку десанта, продолжая вести огонь. Уже высажено пятьдесят человек, около ста готовы выйти на берег...

И вдруг с берега по барже грянул такой мощный ответный пулеметный и винтовочный огонь, что, не успев принять раненых, она отчалила, норовя уйти в гирло. По ней ударило орудие артиллериста Ивана Окуненко. Прямой наводкой со второго выстрела он попал в машинное отделение. Баржа накренилась, свернула с гирла и села на мель. Другая баржа поспешила ей на помощь, но и сама села на мель. С трудом высвободившись, ушла.

Белогвардейцы "Перикла", раздеваясь донага, стали бросаться в воду, по мелководью добираться к своим. В это время от берега в море устремились десятки лодок с красноармейцами и геничанамн. Дружно налегают на весла рыбаки, прицельно бьют бойцы. Через полчаса все было кончено.

В трюме баржи оставалось два офицера, один из которых тяжело ранен. При появлении красноармейцев здоровый пристрелил раненого и застрелился сам. У самоубийцы нашли неотосланное письмо к отцу в Ростов-на-Дону. В письме такая строка: "Сегодня мы взяли Бердянск, завтра будем в Геническе".

На барже красноармейцы захватили семь пулеметов, много винтовок, ящиков с патронами, обмундированием и продовольствием. Взяли в плен 67 белогвардейцев, которых отправили на станцию Ново-Алексеевку. На допросе пленные показали, что в районе Геническа запланирована высадка десанта в 2500—3000 человек, а цель его — выйти на просторы северотаврическю степей, запереть на Чонгаре и Перекопе Kpымскую Красную Армию, затем занять Каховку, перейти Днепр и зайти в тыл Красной Армии, находящейся у Екатеринослава (Днепропетровска). О нападении на Геническ белых и интервентов командование 3-го батальона 3-го Таврического полка сообщило командующему Крымской Красной Армии П. Е. Дыбенко и попросило оказать помощь.

Интервенты и белогвардейцы, отойдя от Геническа, продолжали редкий артиллерийский огонь. Основное внимание теперь они сосредоточили на селе Юзкуи, которое обороняли рота Рознатовского, пулеметная команда Варавы, красноармейцы замполита Окуненко, отряд юзкуйской бедноты Линника и рабочие Геническа во главе с Дорофеевым. И здесь десантников отбросили с большими для них потерями. Интервенты не унимались.

Днем 3 июня их корабли вновь подошли к Арабатской стрелке и начали артиллерийский обстрел побережья и деревни Чокрак. Они все-таки сумели высадить на стрелку десант, который расчленил оборонявшуюся там роту на две части. Командир роты Н. М. Черный в этом бою был убит. Одну группу во главе с Косенко белые прижали к Сивашу. Захватив лодки, красноармейцы отплыли и высадились на железнодорожной станции Сиваш, откуда быстрым маршем вернулись в Геническ.
Другая группа бойцов под командованием заместителя командира роты Лебедя, отходя, продолжала бой до вечера. Помог Геническ своими военными частями и рабочими отрядами.

Утром 4 июня интервенты опять открыли по Геническу и Юзкуям артиллерийскую стрельбу, создавая впечатление, что с барж вот-вот начнется высадка нового десанта. Но это были уже залпы мести за все неудачи здесь. В 12 часов дня корабли скрылись за островом Бирючим.

Командующий десантом белогвардейский полковник Римский-Корсаков оправдывался: высадка не удалась потому, что красные гарнизоны Геническа, Юзкуев и Арабатской стрелки очень упорно сопротивлялись, что они многочисленны — не менее 4000 человек — и хорошо вооружены.

Вот уж действительно у страха глаза велики. У защитников Геническа была лишь одна трехдюймовая пушка. Планы белогвардейцев выйти из этого района на просторы Северной Таврии были сорваны. А то, что планы их были действительно такими, подтверждает донесение полковника Ходоровского своему начальнику, командиру корпуса:

"По имеющимся у меня сведениям, главнейшей причиной неудач десантной операции у Геническа явилась несогласованность действий нашего и английского флота и отсутствие связи с сухопутными войсками. Англичане считали, что руководящая роль принадлежит им, и безрезультатно ожидали соответствующих приказаний. В настоящее время намечаются морские операции в крупном масштабе по всему побережью Крыма до Перекопа. Считаю крайне желательным сформировать небольшой штаб 4—5 человек, который находился бы на английском флагманском судне и координировал бы действия английских судов.

Керчь 14 (27) VI — 19 г. 16 час.
Полковник X о д о р о в с к и й".

· · · · ·


Вернуться в раздел Статьи и публикации
Вернуться на первую страницу сайта

Информация отсканирована и размещена 14-9-2006


www.genichesk.com.ua ©